Прот. Илья Шугаев, настоятель Михаило-Архангельского храма
г. Талдом Дубненско-Талдомского благочиния

Особенности преподавания предметов духовной направленности в средних и старших классах

Одна из проблем Воскресных школ на сегодняшний день состоит в том, что дети активно посещают школу в младших классах, с трудом – в средних классах, и часто уходях из Воскресных школ, когда начинают посещать старшие классы. В результате изучения трудов некотрых психологов, педагогов, и в результате практики в нашей воскресной школе мы пришли к следующему выводу. Скорее всего, реальная система образования, как светская, так и церковная, не учитывает возрастных потребностей ребенка.
Перед каждым возрастом Господь ставит свою задачу. Школьный возраст традиционно делится на 3 этапа: для ребят младшего школьного возраста ведущей деятельностью является учеба – ребенок должен просто набрать необходимое количество знаний. В этом возрасте нет никакого конфликта между ведущей деятельностью и той формой, в которой ведется образование. Ребенок запоминает, его спрашивают, и на этом этапе в младшей школе все хорошо.
Поэтому и в Воскресных школах, когда ведется преподавание по обычной школьной системе, ребенок усваивает новый материал, которого нет в школе, о Боге, о Церкви, ему, конечно, интересно, он все запоминает, его спрашивают, он отвечает, и здесь дети обычно не ропщут на то, что им приходится в воскресный день еще и посещать дополнительно какие-то занятия.
Но ошибкой будет, если мы данный метод преподавания будем пытыться использовать в средних и старших классах. Вдохновленные своим успехом в младших группах, преподаватели Воскресной школы как правило продолжают идти тем же путем и в средних и в старших классах. В результате можно получить, скорее всего, падение интереса к изучаемому предмету и к Воскресной школе вообще. почему так происходит?
Ведущая деятельность подросткового возраста, соответствующего средним классам, от 10 до 13 лет, – это поиск смысла жизни. В этом возрасте ребенок открывает огромный мир внутри себя, осознает себя как личность и стремится ответить на вопросы: кто я, зачем я живу, что такое счастье, в чем смысл моей жизни. Если он не ответит на эти вопросы к 14-ти годам, то начнется кризис, который обычно называют кризисом переходного возраста. У человека есть много переходных возрастов: и в 3 года, и в 7 лет, – все это переходные возрасты, – но именно кризис 14-ти лет, как правило, воспринимается как самый опасный и самый известный.
В наше время этот кризис особенно опасен потому, что потребности именно этого, среднего школьного возраста, не удовлетворяются. И ребенок. как правило, не выполняет ту задачу, которая поставлена перед ним Богом – ответить на вопрос: кто я и зачем я живу.
Если остановиться на этом возрасте, то задача Воскресной школы здесь видится не только как стремление дать знание и воцерковить детей, но, главное, помочь внутреннему становлению ребенка, помочь его личностному росту. Именно в это время, в 10-13 лет, начинается большой резонанс и конфликт между потребностями ребенка и тем, что он получает в школах, как светских, так и церковных.
Самое печальное, что современным подросткам не удается в этом возрасте установить диалог со взрослыми, а можно сказать, что поиск смысла жизни как правило происходит в форме диалога. Сегодня упоминалась необходимость использования в преподавании сократического диалога. Но, дело в том, что диалог – настолько важное понятие, которое развито особенно у доктора психологических наук профессора, православного психолога Татьяны Александровны Флоренской. Ее основной фундаментальный труд называется «Диалог в практической психологии», где она показывает, что диалог – это не просто удобная и важная форма преподавания, и эффективная форма обучения, но форма духовной жизни человека. Без диалога невозможен внутренний личностный рост человека.
Мне очень понравилось, как на одной из конференций, посвященных Тамаре Александровны Флоренской одна из ее последовательниц объяснила, в чем суть открытия Татьяны Александровны, что нового она внесла в психологию.

Когда мы проводили занятия с детьми по детской сказке «Заюшкина избушка», где лисичка выгоняет зайчика, то одна из психологов разговаривала с девочкой 5-6 лет.
‒	Как лисичка поступила?
‒	Плохо, – говорит ребенок.
Это уровень сознания. Ребенок понимает, что лисичка поступила плохо.
Более доверительный разговор через 5-10 минут. 
Педагог-психолог спрашивает ребенка:
‒	Кто тебе из зверей больше всего нравится?
‒	Лисичка нравится.
‒	Почему?
‒	Она такая хитрая, у нее все получается.
‒	А тебе хитрость помогала?
‒	Ну да, помогала иногда.
‒	А где?
‒	Ну вот однажды я конфету съела, а свалила на братика. Его в угол поставили, а я от наказания избавилась.
Это второй уровень – подсознание. Ребенок чувствует, что хитрым в жизни быть хорошо, нужно уметь изворачиваться.
Потом психолог спрашивает:
‒	Ну, хорошо, а что ты в это время делала, когда братика в угол поставили?
‒	Ну, я телевизор смотрела, мультики.
‒	А какие мультики?
‒	Не помню.
‒	А почему не помнишь?
‒	А я не могла смотреть.
В результате выясняется, что не может душа ребенка смотреть мультики, когда ее брат стоит в углу. И в результате такой беседы ребенок понимает, что есть еще более глубокий уровень: сознание, подсознание и некая духовное «Я», которое очень важно раскопать. Казалось бы, ребенок избавился от всех проблем при помощи хитрости, а оказывается, – нет, не избавился, у него возникли другие проблемы.

Метод Татьяны Александровны Флоренской как раз заключается в том, что задача педагогов и психологов – раскопать в ребенке вот этот самый глубокий уровень этого духовного «Я». И тогда, если он будет решать все свои внутренние или внешние проблемы с помощью позиции этого внутреннего духовного «Я», которое есть в сердце человека и называется совестью, то результат будет видимый.
Татьяна Александровна говорит, что пробудить голос совести нельзя, внушая человеку какие-то истины, а возможно лишь с помощью диалога. Когда встречаются, возникает возможность раскрытия этого внутреннего «Я».
Поэтому диалог – это не просто метод преподавания. Сократический диалог я больше воспринимаю как метод обучения. С точки зрения Татьяны Александровны – это важнейший элемент внутреннего личностного роста человека. В возрасте 10-13 лет проблема встает очень важная. Подросткам в этом возрасте как раз не удается выстроить диалог со взрослыми.
В школах, как в светских, так и в церковных, их продолжают учить по принципу младших классов:  выслушал, – хорошо, повтори, что тебе рассказали. Что ты там думаешь, – это не важно, я тебя спрашивал то, что тебе задавали, свое мнение оставь при себе, рассказывай, как ты выучил. Мнение подростка не спрашивается, и это не упрек учителям, потому что если 25 человек сидит в классе, и каждый вдруг начет самостоятельно свои мнения высказывать, насмарку пойдет весь процесс обучения. Современная школа, как светская, так и духовная, если будет пользоваться таким же методом преподавания как в младших классах, то никакого личностного роста не получит.
В школах, в светских, в церковных, в семье, в этом возрасте – 10-13 лет – ребенку не удается выстроить диалог ни с учителями, ни с родителями. Почему? «Ну, в 14 лет мы еще с тобой поговорим, когда вырастешь, а в 10 лет… Что там у него внутри, какие там мысли-то. Он еще ничего не знает, ничего не понимает, чего с ним разговаривать».
В 10-11 лет родители, как правило, не воспринимаю серьезно своих детей. В результате создается ситуация, когда ни учителя, ни родители не выстраивают диалог с детьми. Естественно, потребность вести диалог у них сохраняется, и они начинают  вести его между собой. Получается такой гнилой компот их детских представлений, они варятся в своем соку, но в этом соку, конечно, ничего хорошего без общения со взрослыми, как правило, получиться не может.
Что можно в этой ситуации сделать? Я в старшей группе своей Воскресной школы (а это как раз средний школьный возраст) веду предмет веду предмет «Аскетика» – это основные понятия духовной жизни: о грехе, о страстях и т д. Когда мой сын к 11-ти годам категорически стал проявлять свое нежелание ходить в Воскресную школу, у меня это, конечно, вызвало большую тревогу: как это – настоятель храма, а его сын – позор – не хочет ходить в Воскресную школу. какой я пример буду показывать другим? Вдруг оказалось, что примерно в это время в обычных школах я проводил несколько диспутов о семейной жизни. Думаю, дай-ка я подобные диспуты устрою и у себя в воскресной школе на своем предмете «Аскетика» и поставил цель, что я буду не столько сам говорить, сколько – 60 % времени – дети. Задача моя – не подготовить материал, который я должен прочитать, а подготовить вопросы.
Я задаю вопросы, мы вместе размышляем, отвечаем. И вдруг я вижу некое, скажем так, чудо: сын, который категорически не хотел ходить на все занятия вдруг один раз пришел, увидел , – оказывается его там слушают, оказывается. его мнение кто-то учитывает. Он стоит 5 минут размышляет, не только он, конечно один, любой мог размышлять, но для меня было удивительно: вдруг он стал ходить! Оказывается, проблема того, что он не хотел заключалась не в его переходном возрасте, а в том, что его никто не слушал ни в школе, ни дома. У него есть болтливость, и мы все время говорим ему: стой, молчи, – и вдруг он раскрывается на уроках, его слушают, его внутренний мир кому-то интересен. Казалось бы, мелочь, но оказывается, этого достаточно для того, чтобы ребенок захотел ходить в Воскресную школу, потому что потребность в общении в этом возрасте очень большая.
Какие вопросы можно обсуждать в этом возрасте? Что такое смирение? Является ли самоуничижение для человека смирением? Вместе размышляем. Что будет смирением для талантливого человека, который понимает, что он талантлив, а ему по-христиански говорят: смиряйся, скажи, что бездарь, еще там кто-нибудь. Будет это смирением или нет? Можно ли считать дружбой, когда друг дает своему человеку списывать? Эту тему пол урока обсуждали. Много таких вопросов, на которые иногда сам четкого ответа не имеешь. Вместе с детьми сидеть, собравшись в кружочек и размышлять – это очень интересно.
Еще один важный эксперимент был у нас в школе, который показывает, что дети очень хотят идти на диалог был на следующем уроке. Однажды я заикнулся, сказал: давайте дети вообще послушаем, что вы там слушаете (они ж все с телефончиками, слушают что-то там периодически), хочется послушать. Давайте, – сказал я, – каждый из вас приготовит какую-нибудь свою любимую песню, обязательно расскажет о ней, сделает презентацию, объяснит почему она самая у него любимая. дети долго требовали от нас этого урока: все один раз не получалось, другой они очень хотели. Я думал, они будут скрываться: мы Вам не покажем, что слушаем на телефоне, зачем мы с Вами будем делиться. Ничего подобного. Они очень хотели поделиться. Мои собственные дети все время спрашивали: папа, а может вот это поставить, а что же сказать?
Первый урок прошел очень интересно. Я предложил: «Ну что, кто из вас первый рискнет рассказать о своей любимой песне?» Одна девочка 13-ти лет решила (она была постарше): ну, давайте я рискну. И вдруг ставит песню, – у меня был шок, – я вслушиваюсь, и понимаю, что это песня о любви к ведьме. У меня рот открылся и я не знаю вообще, что сказать… Слушаю песню и не знаю, что скажу: православная семья, мама очень православная, девочка уже 2 года ходит в Воскресную школу, и вдруг как любимую песню представляет любовь к ведьме. Я выдавливаю в конце этой песни: «Ну, и что ты по этому поводу думаешь?» Второй шок. Она вдруг начинает совершенно православному объяснять: «Здесь поется о неправильной любви, потому что так приворожить нельзя. Настоящая любовь – это когда человек совершенно свободен, а это не любовь, и т д.» «Фу, – я вздохнул, это был второй шок, после это я себя очень хорошо почувствовал, – ну, слава Богу, остается православным человек, и все хорошо» .
После таких уроков они захотели второй урок. потом у нас был еще урок по поводу книжек. Действительно, однажды девочка приходит в Воскресную школу и читает какую-то западную книжку жуткого исполнения – вся в комиксах, знаете, есть такой жанр: читается справа налево и из угла снизу вверх. Такой жанр – совершенно ломающий сознание. Было искушение сказать: «Перестать читать эту дрянь, выкинь и больше не приноси ее в Воскресную школу». Можно было сказать так, что-то у меня екнуло внутри: «Нет, Валь, ты будешь сейчас литературным критиком, у нас следующий урок будет посвящен книгам. Ты дочитываешь эту книгу до конца. На следующем уроке докладываешь: что ты прочитала, что тебе здесь понравилось, какой там мир рисуется».
Ребенку не просто запрещают читать, а он выступает в роли литературного критика, он начинает думать, переваривать. Для нас эти занятия были очень интересны. Мы хоть узнали, что дети читают. Они: «А я еще вот это читал, а я еще вот это». Я уверен, что многие родители сами не знают, чем живут внутренне их дети. Для меня все эти уроки стали открытием: они показали, что дети читают, слушают (на самом деле не страшно узнать, что они слушают, все-таки они дети хорошие). но узнать это все-таки тоже полезно.
Из этого я сделал бы такой вывод: дети очень хотят делиться своим внутренним миром. Они очень хотят, но мы их не слушаем, поэтому они уходят в этот некий подростковый кризис 14-ти лет: их никто не слушает, они не верят, что взрослые интересуются их внутренним миром.
Старший школьный возраст. Здесь новую задачу ставит Господь перед этим возрастом. Если в среднем школьном возрасте задачей являлся поиск смысла жизни, то в старшем школьном возрасте – поиск своего места в жизни, попытка начать самостоятельную жизнь. К сожалению, в школах опять то же самое: спрашивают только то, что задали, самостоятельной какой-то деятельности нет. Ну, может на уроках труда дадут самостоятельно забить какой-то гвоздь мальчишкам, но не больше. На самом деле никакого опыта самостоятельной жизни у подростков нет.
Могу сам для себя сказать, что для меня в возрасте 15-ти лет одним из важных этапов моего внутреннего личностного роста было строительство на даче по просьбе мамы туалета. Казалось бы, как может быть строительство туалета важным для духовной жизни. Очень просто. Оказывается, в 15 лет я думал: «У меня по математике все хорошо. Я сейчас туалет рассчитаю: раз, два, так сказать, какая тут геометрия, какие тут проблемы?» А тут оказывается не так все просто, 33 варианта как построить, нужно выбрать – уже проблема. начинаешь делать: одна ошибка, другая ошибка. В школах ставят задачу: сформулированы условия, ты должен решать, исходя из этих условий. Задача поставить самому себе условие и начинать решать задачу – это оказалось гораздо более трудным. Такого прорыва в тригонометрии и в практических навыках я не помню, какой был у меня во время строительства этого туалета.
Самая простая ошибка. Все рассчитал, все продумал, начинаю делать: ага, оказывается, кровельные листы металла имеют такой размер, что то, что ты запроектировал будет состоять из одних обрезков. Все. Оказывается, не только экономика должна быть экономной, но и геометрия тоже должна быть экономной. Этому в школе никто никогда не учил. Эти навыки реальной практической жизни очень важны.
Конечно, я не могу похвастаться, что у нас в Воскресной школе сейчас есть старшие классы. Мы больше работаем со старшими классами в виде палаточных лагерей. Это очень важно, когда ребенок впервые ставится перед реальной проблемой: нарубить дрова. Ему сказали: «Иди, руби!» А он впервые видит топор, колун, не знает чем колун отличается от топора. Конечно, это очень важно, когда дети самостоятельно некую деятельность начинают.
Мы очень часто обвиняем молодежь в том, что она бездельничает, ничего не хочет делать, я тоже могу констатировать такой факт, что в возрасте 14-18-ти лет никто из подростков не хочет сидеть без дела. И только, когда они не находят реализации своих возможностей, они начинают вести себя негативно. Вот один из таких примеров, когда после такого лагеря, который у нас 2 недели проходил, наши дети сотрудничали с одной экологической детской молодежной организацией. Они расчищали заповедные озера, обустраивали родники. После того, как дети разъехались из лагеря, через некоторое время буквально через 2 недели, они создали сами, без всякого участия взрослых, свою молодежную экологическую организацию «Пустельга». Пустельга – это название одной заповедной птички.
И около двух лет эта организация существовала, сама, без всякого участия взрослых. Было даже такое, что родители звонили нам, думали, что дети уехали куда-то с Воскресной школой. «Да нет, – отвечали мы, – мы ничего не знаем, первый раз слышим, никто никуда не едет». Они сами собираются, сами куда-то едут, участвуют в тушении пожаров на торфяниках. два года эта организация существовала. Развалилась только из-за того, что большинство тех, кто зачинал это дело, кончили школу, поступили в разные институты, разъехались, а так в принципе, дело бы это никогда не развалилось. Но они увидели, что есть студенческая экологическая организация, увидели, и то же самое повторили. То есть дети, на самом деле, очень способны к самоорганизации, и могут реализовывать себя. Только, конечно, им нужно в этой деятельности помогать.
Думаю, что вопрос обучения в Воскресных школах старших классов конечно очень важен. Здесь стоит вопрос о конкретной практической деятельности. Это и лагеря, и издательские кружки, и походы, и волонтерские организации, и молодежные хора, то есть любое практическое дело. Дети буквально в этом возрасте говорят: нам дайте какое-нибудь дело! И это дело надо им давать возможность делать.
Если для обоснования теоретического диалога у нас есть труды Тамары Александровны Флоренской, то для обоснования роли практической деятельности в образовании и воспитании, есть труды доктора психологических наук Бориса Цереновича Бадмаева «Психология и методика ускоренного обучения». Основная мысль этого труда не просто в ускоренном обучении, а в том, что любые знания формируются только в процессе применения их на практике. Только тогда происходит освоение каких-либо знаний.
Итак, для средней школы очень важен вопрос диалога: без диалога, без встречи двух личностей – педагога и ученика или личностей самих учеников в некоем диалоге – никакого личностного роста, скорее всего не произойдет. Очень трудно надеяться, что дети вырастут и самостоятельно ответят на самые главные вопросы своей жизни.
Для старших классов важна практическая деятельность, возможность организовывать для них не только лекционные формы работы, но и практическую деятельность.